Вхожу, ожидая, что в зале никого (И.А.Л.Берлигейм проходит в любую
открытую дверь). Но нет. Там, справа посередине сидит мужчина, плотно сбитый
Негр, хорошо одетый и в черных очках. Решаю после мгновенного размышления,
что если он настроен враждебно, то я смогу удрать через дверь с надписью
"ВЫХОД" (за надписью нет лампочки, нет уверенности, что дверь куда-нибудь
приведет). Фильм уже идет, называется "Нападение марионеток". В том же
кинотеатре довелось увидеть: "Крутой и безумный", "Богини акульего рифа",
"Ночь кровавого зверя", "Дневник невесты-старшеклассницы". Словом, все
незаурядные образчики жанра, склоняющимся к изнасилованиям за кадром, к
жутким пыткам: мужчина с огромными плоскогубцами подбирается к растрепанной
красотке, женское лицо, плоскогубцы, мужское лицо, девушка, крик,
затемнение.
- Хорошо, когда зал полон, - замечает Негр, повышая голос, чтобы
перекрыть "пиноккиношное" стрекотание марионеток. Голос приятный, а за
очками - зловещие глаза? Выбор ответов: злость, согласие, безразличие,
досада, стыд, ученый спор. Продолжаю поглядывать на "ВЫХОД", как там дела с
мальчиком в вестибюле, для чего ему был нужен бумажный змей? - Конечно, он
никогда не был полон. - Очевидно, у нас завяжется разговор. - Ни разу за все
годы. На самом деле, вы здесь первый.
- Люди не всегда говорят правду.
Надо позволить ему переварить услышанное. Мальчик в вестибюле одет в
майку, там еще надпись "Матерь Скорбящая". Где же это было? Возможно, тайный
агент на жалованьи Организации, обязанности: вранье, шпионаж, подключение к
телефонам, поджоги, гражданские беспорядки. Усаживаюсь на противоположной от
Черного стороне кинотеатра и наблюдаю кино. Экран разодран сверху донизу,
здоровущая прореха, лица и обрывки жестов проваливаются в пустоту. Однако,
попавшая в переплет Армия США, несмотря на Честного Джона, Ищейку, Ханжу,
несмотря на психические атаки и нервно-паралитический газ, откатываются под
натиском марионеток. Молоденький лейтенант храбро защищает медсестру (форма
- в клочья, аппетитные бедра, чудный бюст) от вполне объяснимых сексуальных
домогательств Щелкунчика.
- Вы в курсе, что зал закрыт? - дружелюбно окликает меня сосед. - Вы
видели вывеску?
- Но ведь картина идет. Да и вы здесь.
Объявления, в конце концов, относятся ко всем, и если делать
исключения, то так и напишите: солдаты, моряки, летчики, дети с бумажными
змеями, собаки в соответствующих намордниках, страждущее дворянство, люди,
обещавшие не пищать.
... Все они подобны мышам на корабле, открывшим страшную течь и пророчившим гибель всему кораблю. "Помилуйте, страшная течь, - вода мне до самого рыла дошла", - уверяет всех подруг своих крыса, пользующаяся авторитетом и партия мышей решается заблаговременно спасаться вплавь и бросается в море, чтобы показать свой героизм и дальновидную предусмотрительность... Туда им и дорога, конечно.
История дальновидных мышей несколько раз повторялась в русской литературе, только в обратную сторону. Наши писатели никогда не доходили до того, чтобы броситься в море, проповедуя гибель кораблю (на то они люди, а не мыши); совершенно напротив: во время опасного плавания в открытом море они, увидав на волнах щепочку, брошенную с их корабля, не раз поднимали радостный вопль, что берег близко... Кто раньше подымал этот крик, тот и привлекал к себе общее благодарное внимание; кто прибавлял тут же полезные советы, как избавиться прибрежных мелей и подводных камней, - на того смотрели с благоговением, а кто наставлял плавателей, как им воспользоваться всем, что найдут на предполагаемом берегу, тот мгновенно приобретал себе титло гения и великого человека.
На нашу долю ни разу, кажется, не выпало подобного удовольствия и чести, и вследствие того мы подверглись многим нареканиям... В самом деле, для многих должен был показаться странным холодный и насмешливый тон, обращенный на те предметы, которые в большинстве возбуждают неистовый восторг и благоговейное поклонение. Уже несколько лет все наши журналы и газеты трубят, что мгновенно, как бы по мановению волшебства, Россия вскочила со сна и во всю мочь понеслась по дороге прогресса, так, что ее теперь даже с собаками не догонишь... Несколько лет уже каждая статейка, претендующая на современное значение, непременно начинается у нас словами: "В настоящее время, когда поднято столько общественных вопросов" 5 и т. д., следует изложение вопросов. Несколько лет уже русская литература льстила обществу, уверяя, что в нем теперь пробудилось самосознание, раскаяние в своих пороках, стремление к совершенствованию; а русское общество похваливало литературу за то, что она так старается вызолотить горькие пилюли, которые наконец заставила его принимать прошедшая его жизнь...
